Бедарев Геннадий - Воспоминания о службе в 96-й зрбр - Завершение моей службы в 96-й бригаде
Содержание материала
Завершение моей службы в 96-й бригаде
Я с большим теплом и уважением хочу назвать своих сослуживцев по командному пункту бригады: майор Пархимович, старшина роты прапорщик Федор Степанович Недельский, начальник высотомеров ст. прапорщик В. Продан, связисты ст. сержант Надежда Гетьман и Галина Штанько, Целуйко Иван, энергетик прапорщик Исаенко Михаил, ст. прапорщик Самусенко Николай, прапорщик Адамчук Степан.
Оперативные дежурные: к-н Владимир Лукашевич и Владимир Штанько, майор Витвицкий Николай Демьянович.
Инженеры РЛК: к-н Рухлядев Алексей, к-н Соболев Дмитрий, к-н Суровцев Юрий, в дальнейшем — все полковники.
Командир роты связи капитан, а в дальнейшем — начальник связи полковник Ергенс Владимир Рудольфович и многие-многие другие.
В 1983 году я завершил службу в 96-й бригаде, но этому предшествовало ещё одно небольшое приключение.
В начале осени 1983 года мне предложили должность старшего офицера отдела АСУ штаба армии, на что я, конечно же, согласился, ведь жить и служить в Киеве — мечта многих. Ждал, пока кадровики подготовят все необходимые бумаги.
Ноябрь выдался снежный, техники, кроме дежурного ЗИЛ-157, на командном пункте никакой. Уезжая с КП, я поручил дежурному прочищать от снега подъезд к воротам и дорогу на КП. Часов в десять дежурный позвонил и сказал, что все вымокли и выбились из сил. Приказал всем ложиться отдыхать, а с подъёма продолжить расчистку. Утром в 9 часов провёл ритуал заступления на боевое дежурство и спустился в оперативный зал. Через 10—15 минут звонит дежурный и докладывает, что на командный пункт пришёл, именно пришёл командарм генерал-полковник Гончаров. Я выскочил встречать и сопроводил его. Оказалось, что его «Волга» застряла в 40—50 метрах от ворот, и он в меховых ботинках пошёл по заснеженной дороге. Через 15—20 минут приехал комбриг п-к Мифтахов И. Н.
Командарм был очень недоволен и объявил, что командный пункт не боеготов, и уехал в сопровождении комбрига.
А на меня посыпались «шишки», пришлось «отбрехиваться», мол, дайте технику для чистки снега. Технику не дали, но вместо этого в мастерской ремроты из куска магистральной газовой трубы сварили отвал с крюками для нашего дежурного ЗИЛа. Служба продолжалась своим чередом.
Недели через полторы-две дежурный по командному пункту позвонил оперативному и сообщил: «На КП прибыл Командующий армии, спускается в зал». Командарм заслушал доклад оперативного дежурного и объявил: «Командному пункту Готовность номер один!» Тут я решил реабилитироваться и командую: «РЛК готовность к работе в форсированном режиме с переходом на дизеля!» Дело в том, что в обычном режиме время включения комплекса 14—15 минут, а в «форсированном» — 7—8 минут. Через 8 минут пошла радиолокационная обстановка, а через 3—4 минуты неожиданно потух свет на КП, выключился не только РЛК, но и «Сенеж». Выбило автоматы на трансформаторной подстанции, а дизеля ещё не вышли на режим. Я стоял и думал: какой переход на другую должность — тут с этой снимут!
Неожиданно Леонид Михайлович рассмеялся и сказал: «Ну что, генеральский эффект?» ...И уехал. Причина его двукратного посещения командного пункта бригады мне так и осталась неизвестной.
В декабре он с должности командующего перешёл на должность начальника академии, а я сделал отвальную в столовой УТП, попрощался с коллективом и в первых числах января пришёл в отдел АСУ штаба армии.
Вот так завершилась моя служба в 96-й зенитной бригаде, о которой я, несмотря на все перипетии службы, вспоминаю с гордостью, за то, что мне довелось служить в такой бригаде.
