Бедарев Г. А. написал эти воспоминания для книги
«История 96-й зенитно-ракетной бригады»,
которая пока остаётся незаконченной.
Бедарев Геннадий Александрович
Начальник РЛК 5Н87 на КП бригады (1975),
начальник командного пункта 96-й зрбр (1981—1983),
полковник, автор «Сайта ветеранов 8-й ОА ПВО».
Окончание академии ВИРТА (Харьков, 1975 г.)
В 1975 году я завершал учёбу на 5-м факультете (специалисты РТВ) военной инженерной радиотехнической академии в Харькове, с получением специального военного образования по технике и боевому применению радиотехнических войск.
Сразу после нового года всё отделение поехало на заводскую стажировку в Подольск на электромеханический завод. Стажировкой это назвать было трудно — скорее короткая экскурсия.
Оттуда мы переехали на НПО Правдинский радиозавод, который в 1973 году начал выпуск нового РЛК 5Н87. Посещение завода также было недолгим, несколько дней.
По возвращении в Харьков начали готовиться к войсковой стажировке. Я попал в группу с сокурсниками Н. Шуликой, Ю. Фомичевым и А. Калининым в Одессу в 14-ю ртбр и в 234-й ортб. Никому мы были не нужны и поэтому проводили стажировку по своему плану. Слетал на вертолёте на остров Змеиный, оценил службу зимой в 710-й орлр. Летом вероятно неплохо, тёплое море, пляж. А вот зимой — промозглый ветер. Конечно с Чукоткой или Северным побережьем не сравнить, но мокрый холодный ветер неприятно пробирает. Познакомился с новым командным пунктом дивизии, с его РИЦ. Особенно все косяки его строительства выползают летом, когда мне позже неоднократно пришлось там бывать. Командный пункт в 9-й дивизии ПВО, строившийся примерно в это же время, был сооружён гораздо качественней, можно сказать солидней. Мне так и осталось непонятно, почему при формировании 49-го корпуса ПВО местом размещения управлением и командным пунктом выбрали Днепропетровск.
По возвращении со стажировки меня ждал неприятный сюрприз. Руководитель моего диплома, полковник Хайкин Рудольф Кириллович, забрал мою тему и попросил все материалы отдать выпускнику-заочнику, у которого для диплома ничего не было, а мне предложил новую тему, т. е. написание нового диплома. Пришлось вникать в тему, искать литературу, готовить демонстрационный макет.
Тема была интересная — цифровой съём радиолокационной информации с высотомера ПРВ-13. Вот только у всех моих сокурсников дипломы в черновом варианте уже были написаны и они переписывали их на чистовики, особо не утруждая себя, в день по 4—5 листов. Мне же пришлось с утра и до закрытия секретки писать черновой материал, а вечерами паять макет устройства.
Ты молчи и радуйся, потом спасибо скажешь...
Диплом защитил, кадровики «предложили» должность начальника РЛК П-80 в Каменке-Бугской, посмотрел по карте, что-то почитал, понравилось. Пришёл день вручения дипломов. Вместе с дипломами выдавали и предписания к месту службы. Читаю предписание, а в нём вместо Каменки-Бугской какой-то Васильков? Пошёл к кадровику разбираться, а он в ответ говорит: «Ты молчи и радуйся, потом спасибо скажешь».
Прибытие в бригаду
А дальше — отпуск — и в августе 1975 года прибыл на службу в 96-ю зрбр на должность начальника РЛК 5Н87 на КП бригады. Принял комплекс от начальника РЛК майора Г. Никонова, который переводился в Киев. До этого я имел только общее представление о службе в ЗРВ. Первое, что я заметил, порядка и обеспечения в плане бытовых вопросов — как в размещении боевых подразделений, так и в обустроенности жилых городков — заметно лучше, чем в РТВ. Но тем не менее квартир для моей семьи и семьи моего однокашника по академии Александра Коршакова не было. Нам предложили квартиры в пустовавшем домике на позиции дивизиона С-125. Его быстренько за несколько дней подлатали и наши семьи вошли в этот сборно-щелевой домик. Жить в этом домике нам довелось недолго. Одной из ночей взорвались ракеты на пусковой установке. Взрывной волной выбило окна, обвалился подшитый алебастровыми плитами потолок. Наши жёны дружно запротестовали и пошли искать жильё в посёлке — подальше от дивизиона, поближе к продуктовому магазину и электричке.
Дивизионы бригады и часть офицеров командного пункта уехали на полигон. Начальника командного пункта не было — он ушёл на пенсию, и меня оставили за начальника.
Старший инженер РЛК, капитан Курбатов Николай, выпускник КВИРТУ, разворачивал комплекс вместе с заводской бригадой и хорошо знал комплекс и его настройки. В академии комплекс изучали весьма поверхностно, можно сказать фрагментарно; в основном нам рассказывали не о работе аппаратуры, устройства в целом, а лишь о нюансах работы какого-нибудь элемента. Поэтому по прибытии на службу я начал изучать его почти с нуля. Начал пытаться проводить настройки систем центральной кабины — ТП (техпост). Николаю Курбатову это не нравилось, т. к. частенько я не настраивал, а расстраивал тот или иной блок и ему приходилось восстанавливать настройки заново. Со временем основные настройки я освоил.
Комплекс был заметно лучше своего предшественника П-80А, довольно надёжный. Наконец-то избавились от потенциалоскопов, но случались и серьезные неисправности и поломки, поэтому скучать не приходилось. Периодически случались неисправности на модуляторных кабинах, в которых стояли шкафы-сборки из высоковольтных конденсаторов для накачки генераторных приборов — амплитронов. Как рассказывали «доработчики», какой-то рационализатор из радиопромышленности внёс предложение заменить импортный диэлектрик на отечественный: в результате эти двухлитровые конденсаторы иногда пробивало. Хорошо, что они раздувались, и обнаружить неисправный не представляло труда, а вот для их замены приходилось разбирать полшкафа.
Однажды зимой я дежурил на комплексе и в этот день раздуло один из конденсаторов. Снятый конденсатор занёс в техпост и положил рядом с входной дверью. Поздно вечером объявили «Готовность». Я начал включать комплекс, выключил свет, чтобы наблюдать воздушную обстановку на экране, и в момент включения тумблерами подачи «Высокого» раздался оглушительный взрыв «гранаты». Это взорвался злополучный конденсатор, который нагрелся в кабине и начал газовать — у него вылетели два больших изолятора и врезались в потолок.
Случались и другие, более серьёзные неисправности. Например, в одном из дальномеров пробило дюритовый шланг системы охлаждения амплитронов и, пока не сработал датчик понижения давления, антифриз в системе охлаждения тонкой, но сильной струёй заливал блоки запросчика. Что мы потом ни делали, чем только ни промывали блоки, запросчик отказывался работать. Выслали рекламацию на завод в Правдинск. Вскоре приехала заводская бригада и заменила неисправные блоки. Случались неприятности с гидросистемой качания антенн высотомеров ПРВ-13.
Строительство на командном пункте
Почти одновременно со мной с севера приехал дослуживать до пенсии начальник командного пункта подполковник Макарчук Павел Кузьмич. Для сокращённого расчёта на командном пункте было небольшое кирпичное здание, где они принимали пищу. Павел Кузьмич сразу начал пробивать перевод рядового состава с казармы в управлении бригады на командный пункт. Для этого надо было решить вопрос строительства казармы. Решался он почти два года, пока нам не привезли сборно-щитовые конструкции казармы. Начальником строительства назначили инженера РЛК капитана Оводова Евгения Ивановича. Собрали небольшую бригаду из солдат командного пункта, имеющих хоть какие-то навыки плотницких и каменных работ. И работа закипела. За несколько месяцев отлили фундамент, собрали конструкции, обшили железными листами стены, обложили их кирпичем, решили проблему с полами.
Старую казарму переделали под пищеблок (кухня, столовая для рядового состава, комната для дежурных офицеров и прапорщиков). Всю электрику, вентиляцию спроектировал сержант срочной службы, закончивший электротехникум. Личный состав командного пункта и роты связи переехал на командный пункт.
Старая котельная была рассчитана на небольшое здание и не могла обеспечить обогрев большой казармы. Солдаты ворчали на истопника, т. к. и котёл был малой производительности и всё тепло просто улетало в трубу. Нашли стальной котёл большого давления и приспособили его под наши нужды.
Появился строительный азарт, начали благоустраивать территорию. Спрофилировали дорогу и дорожки к командному пункту. Энергетика РЛК стояла под открытым небом. Решили сделать хотя бы кирпичные капониры. По утрам вместо физзарядки сначала носилками выносили грунт, а после постройки капониров вновь засыпали их тыльные стены.
С уходом на пенсию подполковника Макарчука облагораживание территории продолжил бывший начальник разведки бригады Филимонов Андрей. При нём была построена новая ритуальная площадка: выложена дорожка из аэродромных плит, высажена берёзовая аллея.
Следующий большой строительный этап проводил начальник командного пункта подполковник Москаленко Виктор Иванович. На его долю пришлась основная тяжесть работ: реконструкция капонира под новую технику КСА «Байкал», реконструкция главного зала управления под размещение новых АРМов, строительство хоздвора (свинарника), строительство двухэтажного здания. Но это всё в будущем 1985 году...
Подготовка к боевым стрельбам
...Вернёмся в 1976 год. Мне предстоял первый выезд на полигон. Командный пункт и РЛК за 2—3 месяца начали усиленно готовиться к выезду на полигон. Командир бригады чаще начал проводить тренировки расчёта командного пункта. Меня удивила тщательная подготовка к выезду на полигон командира бригады полковника Третьякова Б. Ф., который имея многолетний опыт полигонных стрельб, тем не менее по несколько часов сидел за АРМом «АСУРК-1МА», проводя напряжённые тренировки по целераспределению, постановки задач ведения боевых действий не только офицеров, но и себя лично.
К сожалению, позже некоторые другие комбриги вместо автоматизированного управления боевыми действиями бригады с АРМов уже новых КСА «Сенеж» и «Байкал» предпочитали оценивать воздушную обстановку и осуществлять постановку задач голосом, глядя на планшет общей воздушной обстановки.
Для меня самым сложным и одновременно непонятным была подготовка к сдаче зачётов по правилам стрельбы трёх видов комплексов С-75, С-125 и С-200. Зачем мне, «локаторщику», запоминать режимы стрельбы, ведь РЛК П-80, а тем более 5Н87, и высотомеры ПРВ-13 уверенно обнаруживали и сопровождали мишени и сами ракеты, особенно ракеты ЗРК С-200. Рабочее место одного из высотомеров комплекса забирал технический руководитель для контроля за стартами и полётами мишеней.
Быстренько поспим и за работу...
Году в 1977—78-ом мне предложили перейти в управление ЗРВ армии на должность начальника отделения АСУ и СРЦ, но я отказался. Причина была банальна. Зная жёсткий и требовательный характер начальника ЗРВ генерала Павленко Е. А., я посчитал, что могу не вписаться в коллектив.
Уже спустя много лет, когда я начал заниматься историей 8-й ОА ПВО и собирать материал, переписываясь со многими ветеранами, произошел интересный случай. Ветеран Фёдор Пупин рассказал, как он после ускоренного курса обучения в Житомирском училище был назначен в 1242-й зрп (Ананьев) и вспоминал руководство полка, которому он представлялся, а вот фамилию майора, начальника службы вооружения, он забыл, но рассказал, как тот его опрашивал и просил нарисовать схему работы фантастрона. Я сразу предположил, что это мог быть Евгений Андреевич Павленко, что обрадованный Фёдор Степанович и подтвердил. Крылатая фраза Евгения Андреевича при поездках по войскам была: «Быстренько поспим и за работу».
***
Зимой 1979 года электромеханик-дизелист, который по совместительству был водителем дежурного тягача АТС-59, ночью пару раз прогревал его и прокатывался по выделенной тропинке, однажды нарушил участок движения и наехал на растяжки головной радиорелейной станции «Циклоида». Антенна упала и разбилась вдребезги. Отдуваться пришлось мне — поехал на завод в Ростов-на-Дону договариваться с военпредами об ускорении поставки антенны для нас. Переживал очень. В дальнейшем оказалось, что это не единичный случай, а типичное происшествие: высокая мачта на трёх растяжках с тяжёлой головой антенны частенько падает, особенно на севере, где большие ветра.
Для меня была крайне загадочной система работы начальников отдела кадров бригады. За исключением майоров Анатолия Алексеева и Юрия Карася. Они, в моём понимании, были настоящими кадровиками.
В службе вооружения бригады
В январе 1980 года с дежурной машиной на командный пункт неожиданно приезжает майор Корниенко В. А. и представляется, что приехал по замене на должность начальника РЛК, то есть на мою должность. Виталий Алексеевич был прекрасный человек со спокойным уравновешенным характером на 9 лет старше меня и в дальнейшем мы с ним продолжали служить. А меня «приткнули» в службу вооружения бригады. Некоторое время занимался радиолокаторами дивизионов, а в конце января 1980-го меня назначили старшим помощником начальника отделения боевой подготовки ЗРВ 19-й дивизии ПВО.
Поездил по дивизионам 96-й зрбр и 392-го зрп, лучше познакомился с техникой и вооружением ЗРВ. Осенью 1980 года начальник отдела кадров дивизии зашёл к нам в кабинет и попросил меня поговорить с лейтенантами, выпускниками Красноярского высшего училища РТВ. Они оба мне сразу понравились, тем более, что я тоже выпускался из этого училища, тогда ещё среднего. Я предложил им должности инженеров комплекса 5Н87 на командный пункт бригады. Лейтенант Суровцев Юрий сразу согласился, а вот Соболев Дмитрий отказался, заявив, что хочет быть командиром в РТВ. Пришлось убеждать его, что карьеру он сможет сделать в ЗРВ не хуже, чем в РТВ, — было бы только желание и подготовка. В конечном итоге так оно и вышло. Оба завершили службу полковниками.
Завершил свою службу полковником и ещё один лейтенант с РТВ, начав её с инженера РЛК — Алексей Рухлядев, талантливый инженер, очень скромный человек.
.
Начальник командного пункта 96-й бригады
В декабре 1981 года я вернулся в бригаду на должность начальника командного пункта. Но и тут меня ждал сюрприз — неожиданно в конце февраля 1982-го меня отправляют на учёбу в Костерево на пять месяцев. Мой выезд на учёбу готовился в спешке, как говорят сегодня на завтра. Учиться пришлось недолго: вместо полугода я прозанимался около месяца, успел написать хороший конспект по тактической подготовке, который выручал меня ещё несколько лет, начал осваивать технику ЗРК С-200. С отдела кадров армии пришла телеграмма и меня отозвали в часть, где готовились к выезду на полигон.
В должности начальника командного пункта я хотя бы раз в месяц старался ходить оперативным дежурным КП бригады. В отличие от штатных оперативных после смены с дежурства приходилось оставаться и решать различные проблемы.
Каждую субботу брал с собой младшего сына-дошкольника и приезжал на командный пункт на парково-хозяйственный день.
Отсутствие должности начальника штаба на командном пункте серьёзно сказывалось на ритмичности работы. Хочу напомнить некоторые его должностные обязанности:
«Начальник штаба батальона в мирное и военное время отвечает: за организацию и поддержание устойчивого и непрерывного управления подразделениями батальона; за постоянную боевую и мобилизационную готовность батальона и успешное выполнение батальоном боевых задач; за планирование и учёт боевой подготовки; за подготовку, воспитание, воинскую дисциплину, за состояние учёта личного состава, военного имущества батальона. Он подчиняется командиру батальона, является его заместителем и прямым начальником всего личного состава батальона».К сожалению правой руки, в лице начальника штаба, начальники командного пункта, почему то были лишены.
Частенько, по окончанию рабочего дня, перед уездом в жилой городок, выяснялось, что возникли какие-то организационно-технические проблемы и их решение затягивалось до 19 часов и позже, а многие офицеры и прапорщики жили очень далеко от городка (в Боярке, Киеве) и, конечно же, обижались на меня.
Штат командного пункта был разработан ещё в 60-х годах и не предусматривал его автономное размещение, а только при управлении полка. На командном пункте в отличие от дивизионов отсутствовали и хозяйственные службы, начпрод, повара, завскладом, истопник и т. д. Поэтому многие хоз. должности приходилось затыкать за счёт боевых. В войсках было «модно» держать подсобное хозяйство и среди командиров дивизионов шло соревнование — у кого оно лучше, мне же приходилось подменять эти должности прапорщиками и солдатами с должностей электромехаников, связистов и т. д. Я долго этому сопротивлялся, пока однажды начальник тыла майор Долгиер приехал рано утром и выгрузил на территории пару десятков свиней и уехал. Пришлось строить свинарник, снимать солдата с должности связиста и назначать свинарём. Кормить свиней особо нечем. Хорошо, что взаимно договорились с бригадиром совхоза, и он по бартеру выделил нам по нескольку метров своих угодий с кукурузой и картошкой вдоль колючей проволоки.
Периодически солдаты и сержанты назначались в караул по управлению бригады и это было чувствительно для составления сокращенного боевого расчёта. Ведь лишних людей не было.
Поездки на полигон
Самым спокойным для меня периодом было время ежегодных выездов на полигон. Наконец-то закончилась подготовка к боевым стрельбам. И мы едем на полигон...
Солдаты рвались побывать на боевых стрельбах, и, несмотря на сложные климатические условия и долгую поездку в грузовых вагонах, практически не было даже мелких нарушений дисциплины.
Современные писатели часто описывают как страх и ужас перевозки во время войны и в послевоенное время эвакуированных, переселенцев в товарных вагонах. Я, читая про эти «ужасы бытия», только улыбаюсь. Мне, как и большинству военных, приходилось неоднократно ездить в таких условиях и на «короткие» расстояния — около недели (Киев—Ашулук), и по 10—12 дней, когда эшелон ехал в Казахстан, на полигон Сары-Шаган.
Всегда проблемным местом был туалет, точнее его отсутствие. Самое неприятное в такой поездке для солдат — это как справить «естественные надобности». Но на вторые-третьи сутки в пути все преодолевали смущение и уже не обращали внимание на «обходчиц».
Самая сложная и ответственная работа во время движения, да и на полигоне, была у поваров. Не так-то просто было приготовить обед на 200—250 человек на полевой кухне, стоящей в грузовом вагоне.
Солдаты всегда выкладывались по полной и при строительстве палаточного городка, прокладке линий связи с дивизионами, кабеля на позиции и при подготовке техники для проведения стрельб.
Вспоминается одна из поездок на полигон в качестве начальника эшелона. Обычно начальниками эшелона назначали по очереди командиров дивизионов. А тут назначили меня — начальника командного пункта бригады. Честно говоря, было немного обидно. Командиры дивизионов, не считая командиров технических дивизионов, на полигон выезжали раз в 2—3 года. Я же ездил ежегодно.
Конец мая месяца, температура воздуха в Киеве выше 28. Ночью, либо рано утром, колонны техники из дивизионов и управления бригады совершают марш на станцию Дарница. Платформы нас уже ждут. Отправкой воинского эшелона занимается военный комендант железнодорожной станции. Начальник эшелона, представители дивизионов, тыла бригады принимают платформы и вагоны.
А далее начинается «утрамбовка» техники. Платформ для нормальной погрузки как всегда не хватает, поэтому технику ставят впритык, не только на платформы, но и в промежутках между ними. Как говорится «под завязку». Размещением и креплением техники дивизиона занимается кто-то из офицеров или прапорщиков дивизиона. Бойцы разбиваются на бригады по 3—4 человека на одну платформу. Одни с помощью кувалд пытаются прибивать 200-мм гвоздями опорные колодки из толстых берёзовых чурбаков под колеса автомашин и прицепов, другие разматывают бухты отожжённой проволоки, разрубая её на куски определённой длины. Потом все вместе крепят проволочными растяжками технику.
Всегда смотрел на аналогичную операцию и завидовал — как легко и просто крепилась техника у воинов стран Варшавского договора. Во-первых, на платформе, как правило, стоит одна единица техники, будь это даже автомобиль типа ГАЗ-66. Опорные колодки для крепления металлические, с большими стальными шипами, несколько ударов тяжёлым молотком и колодка зафиксирована под колесом машины. А далее просто накручивается цепная стяжка. Руководит этой процедурой кто-то из младших командиров. Офицеры в это время просто сидят в раскладных креслах в тенёчке и не вмешиваются в процесс.
Нам же такой способ военные коменданты, согласно инструкции по креплению военной техники, просто запрещали. Поэтому мы из года в год крепили технику по инструкциям 50-х годов. Не забывали загрузить проволоку и березовые полена-колодки на обратный путь.
Процедура крепления техники, приём вагонов, размещение солдат завершается поздно вечером. Пока шла погрузка, повара загружали ёмкости под воду, продукты и готовили пищу прямо на рампе. Поздний вечерний ужин и ожидание когда эшелон, согласно графику, тронется в путь.
Итак, началось двухнедельное путешествие до станции Сары-Шаган. Моё рабочее место в товарном вагоне с караулом. Дни идут однообразно. Жалко лишь одно: все офицеры готовятся к сдаче зачётов, а у меня нет такой возможности. Через машиниста поезда договариваемся с начальниками станций о периодических остановках на завтрак, обед, ужин.
Неожиданное приключение возникло посередине пути. 5-го или 7-го июня в районе Челябинска выпал снег, температура воздуха +5. Стоим и ждём, пока путейцы расчистят снег и уберут с путей рухнувшие деревья. А выезжали из Киева при +28. Остановка скоро не предвидится, моя шинель в КУНГе, а забирать шинель у кого-то из солдат караула неудобно.
Спустя две недели с небольшим, наше путешествие в Казахстан завершается. Приехали под вечер. Пока разгрузили эшелон, уже вечерело. Приняли решение ночевать вблизи от станции, чтобы поутру не по жаре начать движение. Тыловики развернули кухню, все поужинали.
Утром пошли к полевым умывальникам, а вода в кранах замёрзла. Хорошо, что замполит не выбросил прессу, которую приобретал на станциях. Отогрели краники газетами и немного умылись. Оставили плацкартные вагоны с проводниками ожидать нашего возвращения через три недели. Начпрод обеспечил их на весь срок ожидания консервами, крупами, макаронами.
На этом первый отрезок моей службы начальника эшелона на 20 дней завершился. Началась подготовка к выполнению главного этапа — боевых стрельб.
Завершение моей службы в 96-й бригаде
Я с большим теплом и уважением хочу назвать своих сослуживцев по командному пункту бригады: майор Пархимович, старшина роты прапорщик Федор Степанович Недельский, начальник высотомеров ст. прапорщик В. Продан, связисты ст. сержант Надежда Гетьман и Галина Штанько, Целуйко Иван, энергетик прапорщик Исаенко Михаил, ст. прапорщик Самусенко Николай, прапорщик Адамчук Степан.
Оперативные дежурные: к-н Владимир Лукашевич и Владимир Штанько, майор Витвицкий Николай Демьянович.
Инженеры РЛК: к-н Рухлядев Алексей, к-н Соболев Дмитрий, к-н Суровцев Юрий, в дальнейшем — все полковники.
Командир роты связи капитан, а в дальнейшем — начальник связи полковник Ергенс Владимир Рудольфович и многие-многие другие.
В 1983 году я завершил службу в 96-й бригаде, но этому предшествовало ещё одно небольшое приключение.
В начале осени 1983 года мне предложили должность старшего офицера отдела АСУ штаба армии, на что я, конечно же, согласился, ведь жить и служить в Киеве — мечта многих. Ждал, пока кадровики подготовят все необходимые бумаги.
Ноябрь выдался снежный, техники, кроме дежурного ЗИЛ-157, на командном пункте никакой. Уезжая с КП, я поручил дежурному прочищать от снега подъезд к воротам и дорогу на КП. Часов в десять дежурный позвонил и сказал, что все вымокли и выбились из сил. Приказал всем ложиться отдыхать, а с подъёма продолжить расчистку. Утром в 9 часов провёл ритуал заступления на боевое дежурство и спустился в оперативный зал. Через 10—15 минут звонит дежурный и докладывает, что на командный пункт пришёл, именно пришёл командарм генерал-полковник Гончаров. Я выскочил встречать и сопроводил его. Оказалось, что его «Волга» застряла в 40—50 метрах от ворот, и он в меховых ботинках пошёл по заснеженной дороге. Через 15—20 минут приехал комбриг п-к Мифтахов И. Н.
Командарм был очень недоволен и объявил, что командный пункт не боеготов, и уехал в сопровождении комбрига.
А на меня посыпались «шишки», пришлось «отбрехиваться», мол, дайте технику для чистки снега. Технику не дали, но вместо этого в мастерской ремроты из куска магистральной газовой трубы сварили отвал с крюками для нашего дежурного ЗИЛа. Служба продолжалась своим чередом.
Недели через полторы-две дежурный по командному пункту позвонил оперативному и сообщил: «На КП прибыл Командующий армии, спускается в зал». Командарм заслушал доклад оперативного дежурного и объявил: «Командному пункту Готовность номер один!» Тут я решил реабилитироваться и командую: «РЛК готовность к работе в форсированном режиме с переходом на дизеля!» Дело в том, что в обычном режиме время включения комплекса 14—15 минут, а в «форсированном» — 7—8 минут. Через 8 минут пошла радиолокационная обстановка, а через 3—4 минуты неожиданно потух свет на КП, выключился не только РЛК, но и «Сенеж». Выбило автоматы на трансформаторной подстанции, а дизеля ещё не вышли на режим. Я стоял и думал: какой переход на другую должность — тут с этой снимут!
Неожиданно Леонид Михайлович рассмеялся и сказал: «Ну что, генеральский эффект?» ...И уехал. Причина его двукратного посещения командного пункта бригады мне так и осталась неизвестной.
В декабре он с должности командующего перешёл на должность начальника академии, а я сделал отвальную в столовой УТП, попрощался с коллективом и в первых числах января пришёл в отдел АСУ штаба армии.
Вот так завершилась моя служба в 96-й зенитной бригаде, о которой я, несмотря на все перипетии службы, вспоминаю с гордостью, за то, что мне довелось служить в такой бригаде.
